Дело не в зубах

Ваш сон держится на двух точках: друг, который берётся лечить, не найдя понятной причины болезни, решает, что дело в зубах, и убирает их все, — а потом спокойно говорит, что человек уже мёртв. И заканчивается всё не его спокойствием, а вашей грустью. Зубы — это умение огрызнуться, уколоть в ответ, жёстко поставить на своём. Когда их забирают разом, уходит не отдельная привычка, а вся готовность защищаться. Друг ищет источник страдания не в обстоятельствах, а в самой этой готовности, и действует без колебаний — так смотрит на дело отстранённая, пустотная сторона ума, которая умеет отсекать. Обычно речь идёт о том, чтобы снять лишнюю резкость и не кусаться по пустякам; здесь же мера взята целиком, до конца. И вот появляется смерть — и она в этом сне не про конец. Мёртвый человек — состояние высшего, где знание полное и где защищаться незачем: не от кого и не за что. «Будет ли он жить без зубов?» — спрашиваете вы, и ответ «уже мёртв» говорит: тот, кто держался только за оборону и укол, закончился, а то, что глубже этой привычки, осталось. От прежнего облика почти ничего не видно — той черты, которой человек держался, было почти всё, чем он был. Самое честное в этом сне — ваша печаль. Вы смотрите со стороны (позиция наблюдателя) и спрашиваете о жизни, а вам отвечают о том, что уже случилось. Грустите вы не о боли, а о знакомом и дорогом: о резкости, о том, как человек отстаивал себя. Это не ошибка и не то, что надо развеять или переспорить. Психика сейчас разбирает вопрос, можно ли жить, не обороняясь, и что остаётся, если убрать эту опору, — и сон оставляет вас с этим вопросом, а не с готовым ответом. Ключ — смотреть на всё это из той же тишины, из которой действовал друг: принимать и потерю, и свою грусть, не цепляясь за прежнюю защиту и не отталкивая печаль. Тогда смерть в этом сне перестаёт быть страшной, а печаль становится просто печалью, рядом с которой можно быть.