Грусть и радость

Незнакомый город, мокрая осень, шум машин — и вдруг огромный зал, где ваши знакомые и школьники празднуют окончание учебного года. В этот же зал вносят гроб старой учительницы, мудрой и ухоженной, и дальше сон держится на двух вещах: на вашей вине за сообщение о слабых знаниях её внука и на желании стереть это сообщение, а на гроб не смотреть, чтобы осталось только светлое. Мудрая пожилая женщина — образ наполненной стороны высшего: не той, что смотрит, а того, что созерцают, — мира идей, откуда приходят к нам и мысли, и образы. Её уход здесь не угроза и не беда: смерть — это состояние полноты, где знание уже цельное, без оценок и замеров. И одновременно учительница, с которой вы прощаетесь, — прежняя жизненная программа, та роль, в которой вы оценивали знания и выставляли отметки. Учебный год кончился, и эта роль уходит вместе с ним. Дети в зале — ваши долгие дела и учёбы, проекты, дошедшие до финиша, потому они и веселятся. Внук, которого вы учили, — тоже проект: вы посмотрели на его результат, назвали знания слабыми, и эта оценка сразу вернулась к вам виной. Знакомая учительница, которая рядом казнит себя за то, что слишком строго обошлась с тем же мальчиком, — ваши собственные мысли, подхватившие ту же тему: одна часть ума выставляет счёт, другая тут же его оплачивает. Стереть сообщение и не смотреть на гроб — один и тот же жест: убрать неприятное и сохранить только хорошее. Но страдание начинается как раз там, где мы не соглашаемся с тем, что есть, и держимся за светлый образ так, будто он рассыплется от одного взгляда. Вина за «слабые знания» — это содержание мыслей, а не вы; вы — та, кто это содержание видит. И смотреть на него со стороны (позиция наблюдателя) можно, ничего не удаляя и не отводя глаз. Самое сильное в сне — вы остаётесь сидеть в зале, где одновременно ликуют дети и горюют взрослые. Радость и печаль, завершение и память помещаются в одном пространстве и не отменяют друг друга. Так и стоит поступить: не бросаться заглаживать и исправлять, а дать всему остаться таким, какое оно есть, — сообщению, вине, светлой памяти; впускать и радость, и горечь, не стараясь удержать только радость. Тогда и праздник, и уход мудрой женщины окажутся двумя сторонами одного завершения, а вы — тем сознанием, в котором всё это помещается.